Убеждение вместо идеологии

Под эгидой Центра стратегических разработок (ЦСР) публикуется экспертная работа, посвященная социально-культурной дифференциации населения РФ по отношению к реформам. Рекомендации к продвижению реформ достаточно необычны: это поддержка государством "промежуточных институтов" и межгрупповых коммуникаций и краткосрочное таргетирование реформ для существующих групп — в том числе этнических. При успехе такой модели социальной инженерии отказ РФ от модели общества "закрытого доступа" прогнозируется к 2035 году.

Аналитический доклад "Социокультурные факторы инновационного развития и успешной имплементации реформ" по заказу ЦСР готовила широкая группа экономистов институциональной школы и социологов. Его соавторами выступают Лаборатория исследований социальных отношений и многообразия общества Российской экономической школы (РЭШ), Институт национальных проектов (руководитель — декан экономического факультета МГУ Александр Аузан) и компания PwC. В серии докладов ЦСР эта разработка занимает специальное место. Она описывает экспертный взгляд не на то, какие реформы нужны РФ для увеличения темпов роста ВВП и доходов населения, а на то, как учитывать социокультурные особенности России и групп в ее обществе при их проведении. Вопрос о том, как "социокультурные факторы" (в РФ часто принято именовать их "культурой") ограничивают или способствуют реформам, институционалисты обсуждают относительно недавно. В XX веке методы "социальной инженерии", стимулирования социальных сдвигов в поддержку изменений в экономике, формулировались исходя из идеологий. Конструирование относительно менее насильственных инструментов в начале XXI века основано на опыте "технократических" реформ в Южной Корее, Малайзии, Японии, Гонконге. Ряд исследователей констатируют ограниченную роль культурных факторов в реформах; для РФ одна из задач доклада — оценить масштаб социокультурных различий и дать рекомендации по их учету в реформах.

Работа основана на неконкурирующих подходах — теории социального капитала и более узких методиках его оценки по работам Гирта Хофстеде. Кроме этого, заметно влияние последних работ экономиста Альберто Алесины, посвященных связи социокультурных факторов с качеством госуправления, и работ ректора РЭШ Шломо Вебера по социокультурному разнообразию. Социологическая база работы — опросы "Евробарометра" 2016–2017 годов, российская часть Всемирного исследования ценностей 2011 года, исследования лаборатории РЭШ 2013–2016 годов и собственное исследование по методикам Хофстеде в 13 регионах РФ — опрос 1325 сотрудников финансовых организаций.

Несмотря на то что исследований социокультурных факторов в России в приложении к институциональному развитию немало, доклад ЦСР важен тем, что он — первая попытка системной и комплексной оценки таких различий. Так, в работе исследован вопрос о патерналистской ориентации населения в географическом, возрастном, имущественном, этнокультурном аспектах, как и вопрос о "маскулинных" ценностях населения (в измерении он характерен только для Северного Кавказа), о дистанции власти (в РФ предсказуемо равно и достаточно сильно дистанцируют себя от власти). Важны оценки, связанные с высоким в РФ уровнем "бондингового" социального капитала (упрощенно — степени доверия внутри групп) при низком уровне "бриджингового" (доверия между группами), как и констатация чрезвычайно высокой для европейской страны поддержки ценностей предсказуемости и "избегания неопределенности" (стандартно этот фактор препятствует инновационному развитию) — и весьма средней поддержки ценностей индивидуализма.

Рекомендательная часть доклада в основном предсказуема, но ряд ее предложений нестандартны. Это — переход от проектного подхода к реформам к институциональному через поддержку "временных институтов", на замену которым придут постоянные, таргетирование для групп с разными ценностями различных инструментов реформ (в населении РФ эксперты выделяют две группы, различимые и на уровне регионов,— с большим и меньшим уровнем поддержки "избегания неопределенности"). В целом, уверены эксперты ЦСР, население РФ заинтересовано в долгосрочном устройстве институтов по "континентальной европейской" модели. Но от нынешнего "общества закрытого доступа" (в определении институционалистов — "общество ограниченного доступа", где институциональный порядок работает в интересах только существующих, но не новых групп влияния) к "обществу открытого доступа" переход возможен лишь к 2035 году — при обеспечении общественного контроля над насилием на горизонте до 2024 года и неизбирательного верховенства права до 2035 года. В этом аспекте предложения ЦСР по новым интеллектуальным инструментам социальной инженерии выглядят довольно теоретическими. Кроме того, высокий научный уровень работы (как и других под эгидой ЦСР), видимо, делает ее невостребованной основным адресатом — властью: в силу этого попытки создать госидеологию под привычные методы "социальной инженерии" в последние 15–20 лет побеждали все предприятия по прививанию научного подхода к этим занятиям.

Дмитрий БУТРИН