Улюкаев: "Через два-три месяца мы пройдем самую нижнюю точку"

В эксклюзивном интервью Business FM глава МЭР прокомментировал "проблему ЮКОСа" — аресты имущества РФ за рубежом. По словам Улюкаева, Россия будет решать вопрос правовым способом.

Россия не признает законным арест ее имущества за рубежом и наняла высококвалифицированных юристов и адвокатов, заявил вице-премьер РФ Игорь Шувалов на Санкт-Петербургском экономическом форуме. Тема стала одной из самых обсуждаемых и на трибунах, и в кулуарах.

Глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев рассказал в интервью Business FM, что российская сторона подала апелляцию в Международный суд. По его словам, предпринимать шаги "в одностороннем порядке, не дожидаясь рассмотрения апелляции, неправомерно".

- Есть такое ощущение, не многовато ли оптимизма? Царит тут, витает дух, что не так плохо, как казалось, и ваше ведомство говорит о том, что в середине следующего года мы уже развернемся и все будет хорошо. Хорошо, если так, но не все с этим согласны, не все эксперты считают, что остановилось падение, что все худшее позади.

- Если не все эксперты согласны, значит, все в порядке. Вас же беспокоит, что какой-то общий оптимизм. Оказывается, не общий, а живая дискуссия. Что мне на форуме нравится — и в панелях, и на двухсторонних встречах разговор очень конкретный. В прошлом году было больше общего, абстрактного разговора. Было такое ощущение, что западный бизнес немножко извиняется за своих политических лидеров.

- То есть нет конкретной повестки.

- Сегодня разговор очень конкретный. Это означает, что в самом деле восстанавливается инвестиционный процесс, что когда людей интересует техника, детали, это значит, у них есть комитент, они собираются потратить свои деньги, им хотелось бы лучше понимать в этих условиях, какие риски здесь возникают. Второе: что касается пессимизма-оптимизма, я глубоко убежден, что еще два-три месяца — и мы пройдем статистически самую нижнюю точку. Вот сейчас пять месяцев — у нас минус 3,2. Наверное, мы спустимся до минус 4 по падению ВВП.

- Когда это будет?

- Это конец третьего квартала где-то, я думаю. После этого рецессия завершится, значит, она продлится три квартала этого года, начиная с четвертого начнется квартальный рост. По итогам года по-прежнему я подтверждаю наш прогноз минус 2,8, в 2016 году будет рост. Но тут не очень много оптимизма. Когда у вас есть разрыв между потенциальным выпуском и фактическим выпуском, не нужно иметь много ума, чтобы на фоне снижения издержек, которое проходит в соответствии с изменившимися курсовыми соотношениями, добиться некоторого восстановительного роста. Но проблема в другом. Я считаю, что пессимизм и оптимизм должны относиться не к этому, а к самой высоте потенциального выпуска. Потенциальный уровень у нас сейчас — это где-то вокруг 2,5%. Это ниже среднемирового. А нужно ориентироваться на показатель выше среднемирового, правда? Мы же хотели бы, наверное, наверстать какое-то отставание, которое у нас накопилось за последние годы, десятилетия, за сколько угодно? И это является задачей, на которую мы пока не знаем прямого ответа. И вот вокруг этого должна идти дискуссия о том, как имплементировать, внедрить те структурные реформы, о которых мы друг другу говорим и которые, хотелось бы, чтобы были в экономической ткани.

- Кстати, еще об оптимизме пару слов. Министерство экономического развития совсем недавно, в конце мая, прогноз очередной выпустило, и там среди прочего говорится: важная есть проблема демографическая. И говорится также, что мы достигнем определенных темпов в случае притока примерно 300 тысяч человек в год. Данные ФМС говорят о том, что они больше 100 у нас, то есть откуда возьмется этот приток будущих граждан...

- Я, честно говоря, не знаю, откуда он возьмется и нужен ли он вообще. Существует очень серьезная демографическая проблема — сокращается экономически активное население. Здесь решением этого принципиального вопроса является серьезное повышение производительности труда. Частным решением является привлечение дополнительных объемов рабочей силы в те или иные производства, в те или иные регионы, в те или иные бизнесы. Но все-таки базовое — это производительность труда.

- Я с только что закончившейся пленарной сессии, хотел бы отметить такую вещь, сравнивая доклад президента Владимира Владимировича Путина год назад и нынче. Если прошлогодний был таким эмоциональным обращением к мировому сообществу, попыткой объяснить и как-то зафиксировать позиции глобальные, сегодня на редкость такой чисто хозяйственный доклад. Произошла локализация или национализация повестки, то есть разговор о цифрах, все происходит внутри, все сузилось. Вы как к этому относитесь? Это естественное развитие событий или это давление обстоятельств, того, что мы сейчас оказались в такой ограниченной изоляции или наши действия ограничены наружу, поэтому вся базовая повестка, по крайней мере, выступления президента сконцентрирована была только на...

- Мне кажется, это у вас вкусовое какое-то ощущение. Для меня лично послание принципиальное было в конце, когда президент сказал, что те вызовы, с которыми мы сталкиваемся, их надо решать, и мы будем это делать через повышение степени свободы бизнеса, экономической свободы, и вот это самое главное — это снижение регуляторного пресса, это инвестиционный рост, который предполагает оценку инвестором той среды, в которую он собирается инвестировать, тех рисков, с которыми мы сталкиваемся, и это наше желание снизить эти риски для инвесторов.

- Сфера, которая вам прекрасно знакома, она на стыке, вы же все-таки были центральным банкиром — и сейчас в Министерстве экономики. Центральный банк продекларировал, тоже относительно недавно: цель — увеличить объем резервов до 500 млрд долларов. Сейчас или 350, или 360, то есть там довольно большой запас. В принципе, достижение этой цели вполне будет содействовать поддержанию нужного уровня инфляции. Означает ли это, что ЦБ отказывается от таргетированной инфляции в пользу увеличения золотовалютных резервов? Тут есть некоторый конфликт.

- Я тоже вижу здесь противоречие. Исходя из того, что я знаю об инфляционном таргетировании — это четыре базовых элемента: соответствующая модель, моделирование, это свободное плавание национальной валюты, это трансимиссионный механизм от ключевой ставки к ставкам для конечных заемщиков и это диалог с общественностью, прозрачность намерений регулятора и понимание этих намерений бизнесом. С моей точки зрения, мы преуспели в небольшой части этих направлений. Мы не совсем готовы с точки зрения трансимиссионного механизма, с точки зрения диалога, не всегда рынок правильно понимает в последнее время регулятор. И с точки зрения свободного плавания, конечно же, постоянная интервенция ни в коем случае ему не способствует. Я ничуть не против тех решений, которые принимает Банк России. Там работают профессиональные ответственные люди, которые, наверное, принимают правильные решения. Просто тогда нужно объясниться с деловым сообществом и сказать, в чем состоят модификации инфляционного таргетирования.

- Не могу не спросить об актуальной сегодня теме — назовем это "проблема ЮКОСа": череда арестов российского имущества, которая произошла в последние дни и часы, и я уже видел на лентах: агентства уже заявили, что вопрос выплаты по этим решениям вообще не рассматривается. Все-таки хотелось бы спросить: это серьезная позиция и она, вероятно, будет иметь серьезные последствия, судя по всему, должна иметь серьезные и экономические последствия. Так вот все-таки признаем ли мы юрисдикцию международных судов? Это не может не отразиться на бизнесе.

- Мы признаем юрисдикцию международных судов, поэтому мы работаем с международным судом, поэтому мы подали апелляцию в международный суд и рассчитываем на объективное и всестороннее рассмотрение этой проблемы. А прибегать к действиям односторонним, не дожидаясь рассмотрения апелляции совершенно неправомерно, и приходит в полное противоречие системы международного судопроизводства. И, конечно же, эти действия не очень-то вписываются в Венскую конвенцию. Поэтому я считаю, что они глубоко неправовые, и мы, безусловно, должны свою позицию правовым способом защищать.

- Я думаю, что вы, может быть, прикидывали сценарий. Выиграем — замечательно. Давайте в это верить. Но вдруг получится так, что решение...

- Знаете, я бы не хотел вступать на скользкий путь спекуляций — что будет вдруг, что не будет. Мы отстаиваем эту позицию, и собираемся отстаивать и в дальнейшем.

- Понятно. Еще несколько соображений. В докладе Путина прозвучали идеи, которые уже звучали здесь на форуме, это очень такая серьезная регионализация управления экономическим развитием, очень много внимания было уделено регионам, и там тезис: допустим, администрация регионального развития, создание таких региональных офисов развития, которые бы улучшали управление, о чем говорил Греф, улучшали бы государственное управление, внедряли бы новые системы управления, контроля и так далее. Насколько это всерьез и насколько эта повестка деятельности правительства существенна? Мне кажется, это заявление о переносе центра стимулирования экономики в регионы и презентация рейтинга привлекательности регионов, которая состоялась здесь, говорит о том, что происходит какое-то изменение общей стратегии.

- Я бы не сказал, что это изменение стратегии, но, действительно, подходы, наверное, меняются. Вот смотрите, как я понимаю, рейтинг регионов — это способ тиражировать лучшие практики. Посмотрите хотя бы на этом форуме или на другом, у нас примерно одна и та же обойма губернаторов передовых, да? Кочуя из форума на форум, они работают с инвесторами, они хорошо работают. Это и Калуга, Ульяновск, Тула, Татарстан, естественно. Но у нас 85 субъектов Федерации. Нам нужно, чтобы эти лучшие образцы, лучшие практики, управленческие технологии, работа с инвесторами и так далее, распространялись. В этом вижу смысл данного рейтинга. Что касается таких центров, это, действительно, нечто подобное тому, что существует на национальном уровне в ряде стран, специальные органы, которые содействуют проведению реформ, рационализации управления, более быстрому продвижению идей на практике. Есть такое предложение на федеральном уровне, вы знаете, Греф, действительно выступал с таким предложением о создании соответствующего центра. Но вот в выступлении президента прозвучала идея о том, что такого рода центры создать на уровне субъектов федерации. Мне кажется, что нормально.

- Но пока еще нет представления, что это будут за органы?

- У меня нет, я не могу это прокомментировать.

- Будут ли у них какие-то полномочия или это будет совещательный какой-то орган? У нас очень многое зависит от того, насколько органы включены в структуру власти.

- Конечно. Наверное, будет дискуссия некоторая, будут подготовлены соответствующие предложения, обсуждены, а потом будут внедряться.

- Мы затронули в данном случае уточнения или перераспределения некоторых полномочий, и есть еще один сюжет, связанный непосредственно с Министерством экономического развития. Я имею в виду предложение, которое в последние дни тоже обсуждается, о создании отдельного регулятора для госмонополий. Мы понимаем, что монополии существенным образом влияют и на инфляцию, вообще на бизнесактивность и так далее, и существует проект, который исходит от Министерства экономического развития, — создать орган, который бы взял на себя часть полномочий.

- Нет проектов создавать орган и передавать ему часть полномочий. Органов у нас более чем достаточно. Просто должна быть матрица, которая позволяет им работать согласованно. У нас большой объем противоречий между Федеральной службой по тарифам и Федеральной антимонопольной службой. Мне кажется, что должен быть все-таки центр, который разрабатывает нормы, стандарты, правила, и есть органы, которые применяют эти нормы, стандарты и правила.

- А сейчас разве не так?

- А сейчас не так. И мне хотелось бы, откровенно говоря, видеть большую роль Министерства экономического развития в этом процессе. Или это может быть комиссионное решение, соответствующая комиссия правительства РФ, но должна быть площадка, на которой мы работаем, единый стандарт, единые подходы к регулированию антимонопольной деятельности и поддержке.

- То есть реконструкции в правительстве не предлагается?

- Нет.

- Допустим, ликвидировать или соединить Федеральную службу по тарифам то ли с ФАС, то ли с МЭР? Никаких тектонических сдвигов в конструкции правительства не предлагается?

- Мы не предлагаем ничего подобного.

- Не могу не спросить про вопрос, который интересует самую широкую публику. Валютная политика, валютное состояние, баланс валюты — что у нас по вашим ощущениям происходит? Есть вообще представление о том, что мы где-то немножко успокоились, плюс-минус небольшой в наших представлениях стоимости доллара по отношению к рублю, стоимости евро. Как ваши ощущения? Довольно забавная ситуация, когда бизнес просит власти помочь ослабить рубль в какой-то момент, это совершенно немыслимая история.

- Почему? Она мыслимая, нас постоянно об этом просили и просят. Я помню, у нас были горячие дискуссии с Олегом Владимировичем Дерипаской, который говорил: ну, что это вы укрепляете рубль, а надо его ослаблять. Да? Значит, бизнес хотел бы сократить издержки, и самый простой способ, когда кто-то за него сократит издержки. Правда?

- Ну, за чей-то счет.

- Вот. Это понятное желание бизнеса. Другое дело, что мы все-таки должны работать в фундаментальных обстоятельствах. Фундаментальные обстоятельства — это динамика цен национальных активов, состояние платежного баланса. Я считаю, что нынешнее состояние и прогноз ближайшего состояния платежного баланса, и текущего счета, и капитального счета таков, что постараются сказать, что нынешний путь — это более-менее равновесный, более-менее найден новый баланс. И мне кажется, надо ценить такую ситуацию, и не пытаться ее искусственно как-то взорвать, изменить.

Беседовал Михаил БЕРГЕР