Экономист объяснил меньший кризисный спад ВВП России по сравнению с другими странами

Спад в России в прошлом году оказался одним из наименее глубоких среди стран с развитой и развивающейся экономикой (кроме Китая); в числе причин, помимо антикризисных мер, — относительно невысокая доля малого бизнеса и сектора услуг в экономике и некоторая ее изолированность. Об этом говорится в комментарии директора Центра конъюнктурных исследований Института статистических исследований и экономики знаний Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики" Георгия Остапковича к представленному центром информационно-аналитический материалу об экономических настроениях российских предпринимателей и потребителей в IV квартале 2020 года.

Напомним, согласно опубликованной Росстатом ранее в феврале первой оценке, российский ВВП сократился в 2020 году на 3,1% .

Как отмечает Остапкович, главным позитивным фактором стала достаточно масштабная, исходя из структуры российской экономики, антикризисная стабилизационная помощь со стороны государства (включая финансовую и регуляторную) бизнесу и населению.

К другим позитивным составляющим, минимизировавшим спад ВВП, эксперт относит высокую долю государственных предприятий и организаций в российской экономике по сравнению с частными, которые в большей степени пострадали от пандемической атаки. По данным Федеральной антимонопольной службы, доля добавленной стоимости в общей структуре ВВП, созданная государственными организациями, составляет примерно 65%.

"В странах с развитой экономикой данное соотношение практически обратное. Во всем мире из-за пандемического кризиса в наибольшей степени пострадали малые предприятия, обладающие меньшими финансовыми ресурсами, чем крупные и средние, для проведения антикризисного управленческого маневра. В экономике России доля добавленной стоимости в ВВП, созданная малым бизнесом, пока весьма незначительна и составляет примерно 22%. Хотя малый бизнес выполняет существенную социальную функцию, обеспечивая доход и занятость значительной части населения страны. В экономически развитых странах доля малого бизнеса в ВВП достигает 40—50%: естественно, что наиболее уязвимый структурный сегмент экономики понес и наибольшие "коронакризисные" потери", — рассуждает экономист.

Также он указывает, что самый масштабный спад среди всех укрупненных видов экономической деятельности наблюдался в мире в сфере услуг. Вместе с тем доля сферы услуг в экономике России заметно меньше , чем в экономически развитых странах, поэтому и потери ВВП за счет сокращения объемов услуг в РФ сравнительно меньше.

"Другим позитивным фактором, как ни парадоксально, стала некоторая изолированность российской экономики (кроме добывающей промышленности и других сырьевых сегментов) от создания глобальных конечных торгуемых товаров и услуг, где промежуточная добавленная стоимость создается многими или несколькими странами", — добавляет Остапкович.

"Нарушение трансграничных перемещений товаров и людей в период пандемии вызвало серьезные проблемы в цепочках снабженческо-сбытовых поставок, что незамедлительно негативно сказалось на объемах конечной реализации этих товаров и услуг. Относительно слабое представительство российского бизнеса в создании несырьевых глобальных торгуемых товаров снизило потери нашего ВВП от описанных проблем, — поясняет он. — При этом надо заметить, что данный фактор можно назвать условно позитивным для страны только в условиях спада мировой экономики. В период ее роста подобная парадигма экономического развития дает отрицательный эффект".

"К сожалению, еще одним позитивным фактором, минимизировавшим спад экономики России и других стран, стало постепенное привыкание бизнеса и населения к "новой пандемической реальности" и функционированию еще на год-два в сопровождении COVID-19 в условиях "новой экономической и потребительской сдержанности", — пишет эксперт.

Ближайшие перспективы развития экономики он оценивает как скорее благоприятные и прогнозирует, что примерно с конца II квартала текущего года в России начнется восстановительный экономический рост, который в годовом измерении составит около 3%. "Однако надо учитывать, что в текущем году мы будем наблюдать пока только компенсационный рост экономики, "отбивающий" потери ВВП в 2020 году. Причем данный позитивный маневр будет частично предопределен низкой базой сравнения с показателями прошлого года. Окончательный выход экономики на объемы 2019 года состоится, скорее всего, не раньше весны-лета 2022 года", — делает оговорку Остапкович.