Микаил Шишханов: "Консолидация банковского сектора неизбежна"
Президент, председатель правления Бинбанка Микаил Шишханов рассказал РБК о том, что дальше будет происходить с купленными банками и о своих планах по завоеванию финансового рынка России.
В конце июня "группа Бин" объявила, что договорилась о покупке 53,88% акций МДМ банк у его акционера Сергея Попова. Стороны не раскрыли сумму сделки, но сказали, что она была равна "примерно капиталу". Президент, председатель правления Бинбанка Микаил Шишханов рассказал РБК о том, что дальше будет происходить с купленными банками и о своих планах по завоеванию финансового рынка России:
— Давайте начнем с глобальной темы. Какие у вас планы по покорению российского финансового рынка, планируете вы выйти за границы России?
— Планы грандиозные. То, что касается развития нашего банка и нашей группы внутри страны, мы двигаемся планомерно по тем стратегическим целям, которые для себя обозначили. Мы поняли, как мы будем двигаться в 2010 г, прописали для себя план действий до 2020 г и планомерно по нему идем. Тактика, конечно, время от времени меняется, ибо рынок диктует свои условия, и надо пользоваться теми возможностями, которые сегодня возникают перед активными участниками рынка. Почему именно МДМ банк? Все сделанные нами покупки в прошлом году привели к тому, что мы неплохо развились в Центральном федеральном округе, на юге, северо-западе, в Поволжье. Бизнес на Урале и в Новосибирске развивается, но может быть не так активно, как нам бы хотелось. После приобретения банка Кедр домашним рынком для нас стал Красноярск, исторически мы развивались в Бурятии и за Байкалом. А МДМ банк очень силен в Сибири, на Кузбассе и на Урале. Если сложить эти два бизнеса, то синергия становится очевидной — мы равномерно покрываем все регионы с точки зрения наших активов и нашей инфраструктуры. Дальнейшее наше развитие — это развитие компетенций. Например, мы анонсировали покупку компании лизинговой компании Europlan, через которую мы станем одними из лидеров автолизинга. Автолизинг — такой же продукт, как автокредитование, только он по-другому продается. После приобретения Москомприватбанка — сейчас он называется "Бинбанк–Кредитные карты" — мы стали серьезным игроком на рынке кредитных карт. По нашей стратегии этот банк станет самостоятельной стопроцентной дочкой, в которой будут собраны все карточные продукты группы. Сегодня мы активно смотрим на ипотеку, пытаемся развивать ее внутри банка, но и смотрим на компетенции, которые есть на рынке. Если взять всю стратегию и нашу цель — стать лучшим частным банком страны — то все идет четко по плану, никаких хаотичных движений.
— На какое место среди крупнейших банков страны вы нацелены?
— Я бы не хотел к цифрам переходить, но мы нацелены войти в число десяти крупнейших банков.
— Мы примерно прикинули и получили, что с учетом банков группы Рост, вы в десятку крупнейших, наверное, попадаете.
— Конкуренты тоже не спят. Я убежден, что консолидация банковского сектора неизбежна. Некоторое время назад нас собрала председатель ЦБ и сказала, что мы из "почтовых ящиков" превращаемся в агентов — налоговой, финмониторинга, роспотребнадзора и т.д. Все банки мира, если вы возьмете развитые страны, являются проводниками государственной политики по контролю за правильным оборотом денежных средств. Это требует дополнительных компетенций, знаний, IT-платформ, то есть дополнительных затрат. Поэтому консолидация банковского сектора продолжится. И тот кто сейчас первым это поймет и будет двигаться в этом направлении, и будет наиболее успешен. Вообще первый разговор о возможности объединения у меня с [акционером МДМ банка] Сергеем Поповым состоялся примерно два года назад.
— Вы тогда уже предвидели, что банки будут в тяжелой ситуации и их можно будет выгодно купить, или это случайно получилось?
— Я вряд ли предвидел, я оценивал синергию от возможного объединения. В июне мы встретились, поговорили и быстро договорились. Теперь, первым делом мы сбалансируем ликвидность, потому что банки банкротятся от отсутствия ликвидности, затем займемся рисками, комплайнс-контролем, постепенно поймем как лучше интегрировать компетенции обоих банков. Я прекрасно понимаю сильные и слабые стороны Бинбанка, представляю себе сильные стороны МДМ банка, но мне надо понять его систему корпоративного управления, этот процесс займет пару недель. И к концу года, я думаю, мы анонсируем интеграционный план.
— А слабые стороны МДМ банка вы понимаете? Moody’s, в частности, говорил о том, что у этого банка много плохих долгов.
— Плохие долги МДМ банка целиком зарезерированы, эти резервы с лихвой покрывают все затраты, поэтому здесь я спокоен. Я проводил due diligence сам, потому что считаю себя профессионалом на банковском рынке и прекрасно понимаю где и какие скелеты в шкафу могут быть. Я не увидел в МДМ банке ничего страшного, что могло бы вызвать недоверие. В сегодняшнем балансе (а сегодняшний баланс и баланс год назад — это разные балансы) с учетом созданных резервов никаких вопросов нет.
— Перспективы банковского рынка сейчас оценивают по-разному: кто-то говорит, что он закончит год в ноль, кто-то с небольшим плюсом, кто-то говорит, что с минусом. Как вы оцениваете перспективы рынка, и кто выиграет в этой ситуации?
— Я не оцениваю перспективы банковского рынка на горизонте полгода-год, а если увеличить горизонт планирования хотя бы до пяти лет, то перспективы выглядят совсем по-другому. Банковский продукт сегодня вошел в нашу жизнь как ее неотъемлимая часть. Такая огромная, сильная страна как наша просто не может существовать без банковских продуктов. Если весь прошлый год мы в Бинбанке жили под условным девизом эффективности затрат, то сегодня мы живем под девизом эффективности процессов. Мы раскладываем каждый процесс — от кредитования малого и среднего бизнеса до получения карты — и смотрим где у нас слабые места, как можно максимально эффективно все ресурсы. Да, в текущем году, наверное, у банков будут убытки. Бизнес это всегда риск. Надо спокойно к этому относится, максимально сконцентироваться на расходах и на комиссионных доходах.
— Не у всех получается, например, монолайнерам бесполезно концентироваться, у них все равно убытки.
— Это разные модели. Наш бизнес стоит все-таки на двух ногах: корпоративно-инвестиционный и розничный бизнес. Розничный бизнес — это скелет, инфраструктура, а корпоративно-инвестиционный бизнес дает возможность наращивать объемы. Сегодня на банковском рынке (среди ста крупнейших банков) случайных людей нет. Сейчас и государственные банки стали очень продуктивны и конкурентны. Если десять лет назад государственные банки рассматривались как бюрократические машины, то сегодня они на три головы выше частников. Это тоже подстегивает конкуренцию. Мы очень активно учимся, изучаем лучшие практики, ездим по миру. Я сам проехал полмира, изучал разные модели, как они выживают в разных экономиках, какие модели корпоративного управления они используют. Все-таки я, с одной стороны собственник и CEO кредитной организации, которой руковожу двадцать лет, с другой — я нигде больше не работал и какие-то вещи недопонимаю. Это моя слабая сторона как менеджера.
— Можно к вам вопрос как к собственнику? Всех интересует, на какие деньги вы купили банк. Вы, отвечая на этот вопрос, сказали, что это благодаря дефошоризации и амнистии капиталов. Вы можете пояснить, что вы имели в виду?
— Я не сказал, что это благодаря дефошоризации и амнистии капиталов. Я, отвечая журналистам на вопрос о дефошоризации, сказал, что это серьезный стимул в текущих условиях геополитического противостояния, те капиталы, которые хранятся вне страны, инвестировать обратно в страну. Оффшоры никогда не использовались для оптимизации налогообложения, они использовались для того, чтобы пользоваться английским правом. А благодаря этому закону ты можешь оставаться для своих сделок в английском праве, но становишься налоговым резидентом здесь — плати налоги и никаких проблем. Это первое. Второе — максимальная открытость. Все должны знать кто чем владеет вплоть до уголовной ответственности за нераскрытие. И, наконец, возможность амнистии. Все-таки история нашей страны последние лет двадцать бизнес-среда была бурной. А из-за геополитического противостояния есть опасения, что российские средства могут оказаться под арестом. У меня многие товарищи рассказывают, что банки просто морозят средства до выяснения. Пока это не выходит в публичную плоскость. Вся эта совокупность факторов стимулирует к инвестициям в России.
— Вы видите возврат средств? Ваши товарищи, например, возвращают свои капиталы?
— Конечно. Хотя есть и обратный процесс. Каждый по-своему воспринимает дефошоризацию.
— Какие планы по развитию ваших НПФ? У вас их целых пять штук, вы их собираетесь объединить в один?
— Мы обязательно объединим все фонды в один. Мы уже приняли решение назвать фонд "Сафмар" — в честь моих дедушки Сафарбека и бабушки Марьям, чтобы всему рынку показать с каким пиететом и ответственностью мы будем относиться к этим средствам. Сегодня мы смотрим на пенсионный рынок как на рынок будущего, и инвестируем средства для того, чтобы построить правильную систему контроля, принятия рисков. В этом процессе очень важны те профессиональные качества, которые есть у Бинбанка. На данном этапе — этапе рождения и становления пенсионной системы — банки становятся материнскими структурами, которые поддерживают этот процесс. Но в целом я считаю, что в нашей стране негосударственная пенсионная система должна быть, она даст серьезный стимул для внутреннего развития.
Интервью взяли Елена ТОФАНЮК, Кирилл ТОКАРЕВ
Ваш комментарий