SWIFT и будущее

Генеральный директор SWIFT Готтфрид Лейббрандт (Gottfried Leibbrandt) в интервью The Finanser рассказал об опыте использования биткоинов и о том, как новые платежные интернет-системы и технологии могут сделать SWIFT ненужным.

Готтфрид Лейббрандт занял пост генерального директора SWIFT в июле 2012 года. Работает в компании с 2005 года. Ранее занимался разработкой стратегии SWIFT 2010. После реализации стратегии был назначен на должность главы управления стандартов, а в 2007 году стал директором по маркетингу. Готтфрид Лейббрандт является одной из ключевых фигур, занимавшихся разработкой стратегии SWIFT 2015, успешная реализация которой в настоящее время практически завершена. До прихода в SWIFT 18 лет работал в McKinsey & Company.

— Как вы оцениваете влияние инструментов финансового взаимодействия в интернете на банки и инфраструктурные компании?

— Я всегда разграничиваю понятия "криптовалюты" и "технология блокчейн". Я начал заниматься криптовалютами в то время, когда они только начинали появляться. Математические принципы, лежащие в основе этих платежных средств, легли в основу механики технологии блокчейн. Я пользовался биткоинами и могу сказать, что это был потрясающий опыт: всего лишь одним нажатием кнопки можно передать что-то, что имеет реальную ценность, кому-либо еще.

Тем не менее я не совсем уверен в том, что валюта, не имеющая статуса государственной, может полноценно существовать. Деньги всегда являются неотъемлемой частью государства и налогообложения внутри него. Феномен биткоинов заключается в том, что они используются для совершения мелких операций — для обмена тем, что имеет невысокую стоимость. Мне не приходилось видеть крупных операций, в которых биткоины использовались бы в качестве платежного средства, или примеров накопления состояния в криптовалюте. Стоимость всех существующих биткоинов составляет около $2 млрд, а их дневной оборот — в районе $50–100 млн.

Оборот денежных средств в глобальной финансовой системе выше примерно в 100 000 раз. Я не думаю, что этот объем или даже его значимая часть может быть обеспечен биткоинами. Тем не менее не стану отрицать, что биткоины наверняка займут свою нишу.

Многие считают, что производство биткоинов не несет в себе издержек, но это не так. Необходимо понимать, что генераторы биткоинов — майнеры — получают около 1% от общего объема транзакций. Это мало. При росте объема транзакций эта цифра может еще более уменьшиться. Но она никогда не будет равна нулю. Поэтому меня еще нужно убедить в том, что производство биткоинов является бесплатным.

Однако я все же считаю, что идея принципа распределенных транзакций между контрагентами без привлечения центральной управляющей системы просто великолепна. Это именно то, что мы сегодня внимательно изучаем. Говорит ли это о том, что все операции можно будет совершать в обход банков? Моя степень уверенности в этом невысока. Еще в 2000-х годах многие утверждали, что традиционные банки вымрут, как динозавры, а на их место придут интернет-банки, телефонные банки и стартапы с честными правилами игры.

Однако, на мой взгляд, единственный успешный игрок на поле платежей, который ведет игру по честным правилам, — это PayPal. Что касается банков, то им удалось выжить и пройти потрясающий эволюционный путь от структур с развитыми филиальными сетями до компаний, в основе деятельности которых лежит интернет. Если заглянуть в прошлое на 15 лет назад, можно сказать, что банки впитывали все передовые технологии и инновации. Банки не стояли на месте, они создавали мобильные банки, телефонные банки, интернет-банки и т. д.

Впрочем, это не означает, что дальше все будет происходить по тому же самому сценарию. Задача банков сегодня заключается в том, чтобы не отставать от технологического прогресса и грамотно использовать свои преимущества.

Одним из таких преимуществ является инфраструктура, которая позволяет достигнуть сетевого эффекта. Задача построения новой инфраструктуры крайне сложна. Кроме того, пока старая инфраструктура не разрушилась, заменить ее на новую тоже непросто. Поэтому разумным решением является совместное использование существующей инфраструктуры, а не формирование новой. Моим любимым примером является система Apple Pay, в которой удалось объединить существующие сетевые технологии и технологии кредитных карт. Apple Pay, конечно, получит часть добавленной стоимости. Но очевидно, что банковская инфраструктура по-прежнему играет значительную роль в новых конфигурациях. Поэтому у инфраструктурных компаний, таких как SWIFT, все же есть определенные привилегии.

Еще одно преимущество банков заключается в том, что они умеют оперировать большими суммами, управлять кредитными и рыночными рисками, правильно работать с капитализацией и соблюдать регулятивные требования. Технология блокчейн и принцип распределенных транзакций широко обсуждается профессиональным сообществом; в частности, рассматривается возможность введения порядка расчетов по схеме DVP (delivery versus payment), что позволит вынести определенные риски за пределы системы, однако все это еще требует дополнительного изучения. В системах, обеспечивающих осуществление транзакций с высокой стоимостью, например при осуществлении сделок с финансовыми инструментами или валютами, требуется очень внимательно следить за рисками дефолта, гарантийным обеспечением и достаточностью капитала. Безусловно, регуляторы этим занимаются.

Поэтому я не уверен, что банки могут исчезнуть, — как минимум потому, что они действуют с умом. Хотелось бы привести в качестве примера p2p-кредитование, в своем роде уникальный процесс. Риск дефолта должника явным образом лежит на кредиторах, а не на посреднике. Такая ситуация отличается от банковского депозита, когда банк защищает депозит вкладчика от неплатежей заемщиков и берет риск невозврата кредитов на себя. Поводом для опасения является то, что банкротства имеют циклическую природу. В течение какого-то времени все идет хорошо, кредитор получает высокие прибыли. Но что будет, если начнется нисходящая фаза цикла, количество банкротств станет расти, а кредиторы запаникуют?

Совершенно очевидно, что технологии p2p-кредитования несут в себе дополнительные возможности. Банки сами могли бы ее использовать как дополнительный сервис для клиентов и, например, страховать кредиторов от риска невозврата займа. Иными словами, принятие данной технологии на вооружение позволит создать добавленную стоимость. Я уверен, что банки скорее поменяют свои модели поведения, чем исчезнут.

— Хотелось бы вернуться к дискуссии о биткоинах. Либертарианская точка зрения заключается в существовании мира денег без правительств и регулирования. Сторонники такого подхода заявляют, что никто не может регулировать обмен чем-то, что имеет ценность, через интернет, потому что интернет является глобальной сетью. Что вы думаете об этом?

— Мне кажется, что это чепуха. Раньше были разговоры о том, что в интернете нельзя собирать налоги, потому что интернет — это глобальная сеть. Однако правительства добились заметного прогресса в вопросе налогообложения предпринимателей, занимающихся интернет-коммерцией. Налоги можно собирать в стране получателя или в стране отправителя, можно и в той, и в другой. Правительства научились с этим работать, поэтому утверждение о том, что нельзя регулировать процессы в интернете, является голословным. Я абсолютно уверен, что там, где существует товарно-денежный обмен, всегда будет регулирование и всегда будет налогообложение. Такое положение вещей существует уже тысячи лет. Я не вижу причин для того, чтобы биткоины его изменили. Думаю, все понимают, что регулирование и налогообложение — это необходимые вещи.

Какова вообще суть денег без правительств? Если обратиться к истории, можно увидеть, что успешные случаи появления денег, которые не обеспечивались и не управлялись государствами, крайне редки. Деньги всегда были связаны с государствами и налогами, поэтому я вынужден не согласиться с либертарианской точкой зрения.

Есть и еще один пример. Либертарианцы считают, что финансовые рынки не требуют регулирования и должны функционировать самостоятельно. В конце 1990-х — начале 2000-х годов мы прошли через значительное ослабление регулятивного влияния на финансовые рынки. Итогом этого стал глобальный финансовый кризис.

— С появлением технологии блокчейн мы можем наблюдать возникновение определенных трудностей во взаимодействии между старыми финансовыми сетями и новыми. Есть SWIFT, Visa, MasterCard, созданные банками в доцифровой период, и есть Ripple, Apple Pay, Klarna и другие, созданные в эпоху интернет. Для вас новые игроки — это конкуренты, бросающие вызов, или вы планируете развиваться вместе с ними?

— Абсолютно точно могу сказать, что мы видим множество вызовов со стороны инновационных финансовых компаний. Новые технологии обладают потенциалом для того, чтобы изменить привычные способы ведения бизнеса. Банки, безусловно, должны принимать и применять все новое. То же самое я могу сказать про SWIFT. Мы обеспечиваем межбанковский финансовый обмен для участников системы. С появлением новых технологий у нас есть лишь два пути: либо мы их используем и предоставляем банкам современный сервис, либо в нас больше нет необходимости. Во втором случае нам следует свернуть деятельность и вернуть деньги их владельцам. Но я глубоко убежден, что мы способны правильно использовать инновации. Мы внимательно изучаем технологию блокчейн. Если она позволит улучшить качество наших услуг, мы обязательно используем эту возможность.

— Означает ли это, что в перспективе пяти-десяти лет большинство операций SWIFT будет осуществляться при помощи этой технологии?

— Не могу однозначно ответить на этот вопрос. Мне требуется время, чтобы понять, как этот ход скажется на дальнейшей деятельности компании. Здесь следует посмотреть на ситуацию с разных точек зрения, а не только со стороны технологии. Мы обеспечиваем обмен сообщениями между банками. Если вы посмотрите на структуру стоимости международного платежа для конечного клиента, то увидите, что доля SWIFT в ней крайне мала. Сообщение в системе SWIFT стоит $0,04. При этом в зависимости от банка, который использует отправитель, общая стоимость международной транзакции может оставлять от $5 до $50. Поэтому мы ищем применение новым технологиям у себя в компании, но при этом считаем, что банки тоже должны пересмотреть всю цепочку банков-корреспондентов и сделать ее более эффективной. Наша компания совместно с банками изучает возможности оптимизации процессов, чтобы снизить стоимость международных транзакций для конечного потребителя.

— Как банки смотрят на изменения, обусловленные новыми технологиями? На что именно, на ваш взгляд, сегодня обращают внимание банкиры? Например, процессы идентификации клиента KYC (know your customer) становятся весьма интересными.

— Эти процессы действительно выглядят очень интересно. Когда между банками, не имеющими прямых коммерческих взаимоотношений, устанавливается прямой контакт и начинают осуществляться транзакции, первое, что необходимо обеспечить, — определенный уровень взаимного доверия между ними. Как этого добиться? При осуществлении международных транзакций вы работаете с банками, между которыми уже выстроены взаимоотношения. Если вы пытаетесь обойти эту систему, как это делает Ripple, тогда между банками нужно наладить процесс взаимной идентификации. С каким банком я имею дело? В каких финансовых операциях я принимаю участие? Я не хочу сказать, что эта проблема неразрешима. Но она требует к себе пристального внимания.

Проблема идентификации контрагента — лишь один из примеров. Есть и другие задачи. Как могут банки создавать добавленную стоимость в новых условиях? Я бы сказал, что сегодня есть много способов. Один из них — более активное использование персональных данных. Сейчас ведется множество дискуссий о том, что Google знает чересчур много о своих пользователях. Однако если задуматься, то банки имеют просто колоссальное количество информации о своих клиентах. Можно ли ее использовать так, чтобы это было полезно и для самих банков, и для клиентов? Если посмотреть на этот вопрос с позиции защиты персональных данных, смогут ли банки использовать эти данные таким образом, чтобы клиент не был против?

— Многие говорят, что Google, Amazon, Facebook представляют угрозу для банков. Лично я с этим не согласен и считаю, что основной угрозой для банков являются сами банки по причине собственной медлительности, неспособности анализировать большие объемы данных и нежелании быстро меняться.

— Справедливости ради хочу отметить, что банки хотят быстро меняться. Многие сегодня анализируют большие данные. Банки проводят исследования и ведут разработки.

Серьезным препятствием является регулирование использования персональных данных. Как можно распоряжаться пользовательскими данными? Мы видели несколько прекрасных экспериментов. Например, в Нидерландах банки могли в маркетинговых целях использовать данные о транзакциях по дебетовой карте без привязки к имени владельца карты. Компании, торгующие товарами массового потребления, также могли получать эти данные и использовать их в целях рекламы. В итоге в СМИ разразился скандал. От идеи пришлось отказаться. Было бы очень полезно нащупать грань между тем, когда клиент согласен на использование его данных банком, и тем, когда они категорически против.

— Мы обсудили тонкости взаимоотношений банков с частными клиентами. Могут ли новые технологии что-то изменить в вопросах обслуживания корпоративных клиентов?

— Да, могу привести пример. Появились современные платформы, которые позволяют финансистам компаний взаимодействовать с несколькими банками одновременно через единый шлюз. SWIFT активно работал в этом направлении, поэтому теперь мы предоставляем нашим клиентам единый вход в систему и единый стандарт межбанковских сообщений. Специалисты банков могут работать в одном окне одновременно с несколькими контрагентами. Полагаю, вы слышали об очередном витке дискуссий на тему того, что мир электронной торговли активами, основанный на старой документации, был более стабильным. Количество открываемых торговых счетов продолжает расти, поэтому необходимо находить баланс между новыми технологиями и старыми, чтобы обеспечить и удобство, и надежность.

Мы также можем наблюдать развитие систем, обеспечивающих прямой обмен информацией между корпоративными клиентами и позволяющих автоматизировать цепочки поставок. Эта область быстро развивается, поэтому банки должны адаптироваться, чтобы не оказаться за пределами межкорпоративных процессов.

— Вы работаете в SWIFT уже десять лет. Что вы можете сказать об изменениях, которые произошли за это время и какими вы видите следующие десять лет?

— Я бы отметил три крупных события, которые произошли за последние десять лет. Первое — мировой финансовый кризис. Нельзя отрицать, что он нанес сильный удар по компании. Второе —значительные изменения в вопросах регулирования. Правительства используют систему как политический инструмент для сбора налогов, ужесточают ответственность за уклонение от уплаты налогов, борются с финансированием терроризма и отмыванием денежных средств. И третье — это, безусловно, бурное развитие технологий.

Если говорить о будущем, могу предположить, что в следующие десять лет технологии окажут более сильное влияние на банки и SWIFT, чем это было ранее. Весь наш разговор — это перечень того, что банкам необходимо сделать. Прорывные технологии формируют новый цифровой мир, в котором потребуется защищать данные и активы.

Также могу сказать, что в будущем произойдут определенные геополитические сдвиги. Полагаю, смещение в сторону Азии продолжится. Не стоит недооценивать потенциал этих перемен. Будут продолжаться дискуссии о резервных валютах, появятся новые финансовые центры и финансовые потоки.

Андрей ЛАРИОНОВ