Акционеры на полном пенсионе

Для негосударственных пенсионных фондов (НПФ) 2015 год стал переломным. Новая реальность в виде акционирования и вступления в систему гарантирования пенсионных накоплений обернулась первой волной крупных крахов и заложила основание для дальнейшей консолидации. Но пенсионные маневры правительства и различные нововведения, которые вступят в силу в 2016 году, поставили НПФ в трудные условия. Выход они видят в новых методах конкурентной борьбы и развитии негосударственного пенсионного обеспечения, но и здесь уповают на господдержку.

Новый год неумолимо приближается, а у НПФ нет ясности в отношении своей участи. С одной стороны, поставлена точка в вопросе о заморозке пенсионных накоплений на 2016 год. На этой неделе президент Владимир Путин подписал соответствующий закон. С другой стороны, вопрос, станет ли 2015 год последним для выбора пенсионного обеспечения, остается без ответа. На данный момент есть два варианта: предложение Минфина о продлении права на пять лет и мнение Минтруда, что ничего менять не надо. По данным "Ъ", точка в межведомственной дискуссии будет поставлена 21 декабря на совещании в правительстве.

Смена правил игры

За 23 года существования НПФ неоднократно переживали взлеты и падения. На первом этапе фонды занимались исключительно корпоративными программами. Именно тогда фондам, говорит президент Национальной ассоциации негосударственных пенсионных фондов (НАПФ) Константин Угрюмов, удалось привлечь 8 млн клиентов. Однако в 1998 году из-за кризиса рынок начал сужаться. В 2002 году НПФ получили подарок от правительства: молодые россияне получили право на накопительную часть пенсии, которую можно было передать под управление частным структурам.

Впрочем, для развития финансового рынка, на что надеялись власти, пенсионные деньги серьезным подспорьем не стали. А ближе к концу 2013 года, который исходно был объявлен последним для выбора пенсионного обеспечения, многие кэптивные фонды решили вовсе отказаться от ОПС, выделили бизнес и продали его. Покупателями выступили в основном финансовые или банковские группы ("Открытие", "Алор", О1, "Бин"), которые усмотрели в пенсионных накоплениях возможность удобного и дешевого фондирования.

Однако и эта тенденция не стала долгосрочной. В ходе проверок при вступлении в систему гарантирования Центробанк насторожили такие "родственные" отношения. В итоге регулятор снизил нормативы для инвестирования пенсионных накоплений в связанные проекты до 25%. Впереди еще большее ужесточение, заявил недавно первый зампред ЦБ Сергей Швецов. В частности, ЦБ очень не нравится, что многие акционеры используют пенсионные накопления для вложений в собственные проекты, поэтому регулятор создает схему, которая позволяла бы понимать, является проект аффилированным или нет. С учетом заморозки окончания права выбора это делает систему ОПС не такой привлекательной и требует от НПФ адаптации к текущим условиям, выработки новой стратегии.

В каком-то смысле адаптация уже произошла. Как заявила на пенсионной конференции в Москве в начале декабря гендиректор НПФ Сбербанка Галина Морозова, у фондов сейчас несколько бизнес-планов на будущий год в зависимости от того, какие решения будут приняты до конца 2015 года. Конечно, рынок ожидает, что право на выбор пенсионного обеспечения продлят, а заморозки, наоборот, прекратятся. "Если законопроект Минфина о продлении права выбора успеют одобрить, то НПФ продолжат активные продажи услуг ОПС "молчунам"",— прогнозирует председатель совета НПФ "Европейский" Евгений Якушев. Он также считает, что получит развитие тенденция уходящего года: фонды будут активно бороться за тех, кто уже сделал выбор и перевел пенсионные накопления в НПФ, не вошедшие в систему гарантирования.

Тем не менее фонды обкатывают правила и принципы существования в новой реальности. "Если переходы для "молчунов" из ПФР в НПФ не продлят, основной тенденцией рынка станет активная конкуренция среди крупнейших НПФ, поскольку единственной возможностью для привлечения клиентской базы по ОПС станет переманивание застрахованных лиц из фонда в фонд",— отмечает вице-президент "НПФ электроэнергетики" Наталья Чуйкова. Это уже подтверждает практика. По данным ПФР, почти половина всех заявлений сейчас приходится на переходы из НПФ в другой НПФ. Этот процесс будет не самым простым, поскольку, согласно последним законодательным изменениям, при досрочном переходе из фонда в фонд застрахованное лицо теряет инвестиционный доход. "То есть некое логичное ограничение уже предусмотрено, но зависеть оно будет от информированности текущих клиентов",— подчеркивает госпожа Чуйкова.

В поисках новых ресурсов

Конечно, новые условия не самые комфортные для НПФ, но ресурс у отрасли еще имеется, даже если реализуется наихудший сценарий. Во-первых, фонды уже распоряжаются накоплениями на сумму почти 1,7 трлн руб., которые им передали 26,7 млн человек. По итогам текущей переходной кампании НПФ надеются получить еще не менее 6 млн человек. По предварительной оценке замминистра финансов Алексея Моисеева, фонды в 2016 году получат 270 млрд руб. ранее замороженных накоплений.

Кроме того, остаются молодые люди, которые только начинают трудовую деятельность. Им отводится пять лет, чтобы определиться, формировать свои пенсионные накопления или передать их в страховую часть. "По ОПС НПФ будут ориентироваться на молодых людей, которые только вступают в трудовые отношения,— подтверждает Евгений Якушев.— Сейчас емкость этого рынка — 7-10 млн человек, и еще до 1,5 млн будет прибывать ежегодно". Но НПФ придется очень сильно постараться, чтобы привлечь молодежь в клиенты. Как показало исследование ВЦИОМа, среди россиян 18-24 лет значительно больше людей (32%), чем в других возрастных категориях (21%), которые не имеют представления о том, что такое пенсионные накопления.

И хотя НПФ полны желания бороться за клиентов друг друга и за молодежь, их возможности скромны. Гендиректор НПФ "Будущее" Николай Сидоров считает, что на данный момент для развития новых маркетинговых программ сдерживающую роль играют законодательные ограничения для фондов, работающих по ОПС. Фактически им ничего не остается, как развивать агентские сети через банковские отделения, отделения связи, улучшать работу онлайн-сервисов через личные кабинеты. "Если будет рассмотрен ряд законодательных поправок, фонды смогут разрабатывать и продвигать новые продукты, в первую очередь кобрендинговые с банками и страховыми компаниями",— добавляет господин Сидоров. Это, полагает он, уравняет НПФ с другими игроками финансового рынка по возможностям маркетинговой активности для привлечения новых и удержания имеющихся клиентов.

У НПФ остается еще потенциал для развития через программы НПО, с которых, собственно, и начинали фонды в 1990-е годы. Но количество людей, которые участвуют в НПО, не только не выросло, а уменьшилось, в том числе за счет застрахованных, которым уже выплачивается пенсия. По данным ЦБ на 1 октября, количество участников НПО едва превышает 6 млн человек, примерно 1,6 млн уже получают пенсии. При этом участники рынка признают: надежды на то, что люди захотят добровольно копить на пенсию, не оправдываются. Так, исследование Российского социального гуманитарного университета (РСГУ) показало: почти 50% людей считают, что заботиться об их пенсии должны государство и работодатель. Взять ответственность на себя готовы лишь 7% опрошенных. Но даже желание работодателя позаботиться о прибавке к пенсии рассматривается настороженно. Хотя около трети (32,4%) людей поддерживают идею развития корпоративного пенсионного обеспечения, только 14,6% заявили, что вступят в такую программу. Отрицательно ответили около 20% опрошенных.

Тем не менее исполнительный директор НПФ "Благосостояние" Юрий Новожилов уверен, что на рынок НПО все еще перспективен, поскольку сейчас доля компаний, которые имеют корпоративные программы, не превышает 20%. При этом, по результатам исследования РГСУ, 64% сотрудников считают, что работодатель должен предоставить им такую дополнительную меру социальной поддержки. Вопрос в том, что потенциал "богатых" отраслей, которые могли позволить себе такие программы, исчерпан. "Для корпоративных программ необходимы свободные средства, а их у предприятий нет и не предвидится,— поясняет советник президента НАПФ Валерий Виноградов.— Кроме того, в 2015 году впервые за многие годы фиксируется сокращение реальных зарплат". "Не каждый бизнес готов к дополнительным затратам на социальное обеспечение работников, соответственно, необходимы меры, стимулирующие развитие сегмента корпоративного НПО",— соглашается Юрий Новожилов и отмечает, что без поддержки государства развивать НПО трудно. Он считает, что власти должны как косвенными, так и прямыми действиями мотивировать бизнес внедрять корпоративное пенсионное обеспечение (КПО), а людей — делать самостоятельные взносы.

Речь может идти о дополнительных финансовых льготах: освобождении организаций от налога на прибыль при отчислении взносов в пользу бывших работников, возможности получить вычет из страхового взноса на сумму или часть взносов, направляемых в КПО. Кроме того, отрасль ждет от государства решения вопроса об отмене НДФЛ при выплате пенсий по НПО. На пенсионной конференции в Москве Сергей Швецов заявил, что регулятор поддерживает отмену НДФЛ, но не уточнил, когда эта идея может оформиться в законопроект.

Также участники рынка надеются, что государство примет участие в софинансировании пенсий вместе с работодателем и работником. В частности, отрасль ждет законопроекта по досрочному негосударственному пенсионному обеспечению, разработанного Минтрудом. Документ предусматривает, что сотрудники предприятий, попадающие в льготные категории, за которых работодатель платит в ПФР дополнительные взносы, могут увеличить размер будущей пенсии. Они, если захотят, будут платить определенный процент, а государство и работодатель — пропорционально софинансировать эти взносы.

По мнению участников рынка, подобная программа может увеличить количество участников НПО почти на 700 тыс. человек к 2018 году и на 1,7 млн человек, то есть удвоить по сравнению с нынешними показателями, к 2025 году. При этом выпадающие расходы бюджета в 2018 году в связи с программой в отрасли оценивают на уровне чуть более 11 млрд руб. Проект, разработанный еще весной, мог вступить в силу еще в июле, но пока даже не внесен в Госдуму. В пресс-службе Минтруда сообщили, что проект находится на согласовании в заинтересованных ведомствах. Источник, близкий к Минтруду, уточнил, что состояние проекта можно скорее назвать замороженным. По словам собеседника "Ъ", против выступает Минфин (там на запрос не ответили), который всегда, но особенно в кризисные времена, нервно реагирует на словосочетание "выпадающие доходы".

"Мы ждем дальнейшей консолидации отрасли"

Филипп Габуния, директор департамента коллективных инвестиций и доверительного управления Банка России.

— Завершается первый год действия системы гарантирования пенсионных накоплений. Как, на ваш взгляд, прошел запуск и какие открытия для себя совершил регулятор в ходе проверок НПФ, вступающих в систему?

— В целом этот год мы оцениваем позитивно, поскольку 95% средств уже оказались в системе гарантирования. Это значит, что изначально отрасль находилась не в таком запущенном состоянии, как говорили многие критики, уверяя, будто большая часть средств уже выведена из фондов. Мы этого не увидели. А те недостатки, которые были выявлены при проверке фондов при вступлении в систему гарантирования, они по большей части смогли оперативно исправить.

— У какого количества НПФ были обнаружены нарушения и какого рода?

— Почти у всех фондов были те или иные нарушения. Правда, большая их часть была связана с операционной деятельностью: недостатки во внутреннем контроле, несоответствие внутренних требований нормативам. Но такие нарушения не имели каких-либо критических последствий и легко устранялись. Были и более сложные случаи, связанные с качеством активов. Собственникам для их устранения пришлось задействовать внешние ресурсы и улучшать качество портфеля.

— У какого количества фондов были проблемы именно с активами?

— У достаточного количества.

— Были фонды, которые не смогли устранить нарушения, и о них было известно еще весной, но лицензию у них отозвали только в августе. В итоге ЦБ был вынужден заплатить за них 39 млрд руб. Почему так долго не отзывали лицензию у фондов, аффилированных с банкиром Анатолием Мотылевым?

— Аннулирование лицензии — крайняя мера, болезненная, в том числе для клиентов фондов, поскольку они в этом случае могут потерять инвестиционный доход. Поэтому мы до последнего работали с собственником, чтобы постараться улучшить качество портфеля и максимально уменьшить негативные последствия для клиентов. Но, к сожалению, в какой-то момент возможности собственника по улучшению портфеля были исчерпаны, поэтому нам пришлось пойти на применение крайней меры.

Учитывая, что такие меры крайне болезненны для клиентов НПФ и для рынка в целом, были внесены правки в законодательство, позволяющие эффективно проводить постлицензионные процедуры. До этого закон предусматривал, что фонд с аннулированной лицензией обязан сам продать все активы, а затем передать в ПФР уже денежный эквивалент. Такая быстрая распродажа активов является крайне неэффективной и приводит к большим потерям. Летом этого года вступила в силу другая процедура, по ней реализация активов идет через Агентство по страхованию вкладов. И это дает возможность получить за активы больше средств.

Кроме того, при прежней схеме, до внесения изменений в законодательство, могла возникнуть такая ситуация: собственник, желая вывести актив, выставляет его на торги, актив стоит, скажем, 5 руб., но находится организация, которая выкупает его за 1 руб., а разницу при этом должен оплатить ЦБ. Нам казалось, что это неправильно.

— А нет ли желания у ЦБ вернуться к вопросу о возможности санации НПФ, особенно учитывая, что в систему гарантирования явно не попадет несколько десятков фондов?

— Весной нам часто задавали вопрос о санации и предлагали: давайте всех поголовно санировать. Но вопрос подвис, поскольку санация НПФ лишена экономической целесообразности, так как большую часть заработанного они отдают своим клиентам. В отличие от банка, который может опережающими обязательства темпами зарабатывать и гасить кредит от государства, в отношении НПФ экономики не возникает. Однако, безусловно, важны само доверие к системе и по возможности сохранение действующих институтов. В данный момент мы находимся в стадии проработки концепции, в каких случаях целесообразно применять для НПФ механизм санации.

— Рынок ждет некоторых законодательных актов. Например, закон о вознаграждениях. Когда он будет внесен и будет ли изменен по сравнению с июльским вариантом?

— Проект закона находится в правительстве и будет внесен в Госдуму в следующую сессию. По сравнению с июльским вариантом в него будут внесены мелкие технические правки, а также часть, связанная с ответственностью собственников НПФ за результаты инвестирования. Сложный момент заключается в том, что если, например, в банках понятно, как формируется доходность, то в доверительном управлении понять, почему возник убыток или получен некий доход, не так просто. Однако в мировой практике существует механизм ответственности, который предусматривает, что при возникновении сомнений в добросовестном управлении средствами могут применяться различного рода санкции. Наше предложение состоит в следующем: если будут доказаны злоупотребления правом доверительного управляющего, то собственник должен возместить убыток из собственного кармана.

— Здесь явно возможно только мотивированное суждение?

— Да, только оно, естественно. Поэтому мы хотим прописать более открытую процедуру, чтобы ЦБ со своей стороны тоже ответственно пользовался этим инструментом. Чтобы было прозрачно и очевидно, как и почему Центробанк просчитал возникновение ущерба.

— И как это можно прописать?

— Допустим, что в какой-то конкретный момент есть возможность купить облигации высокорейтингового эмитента, который предлагает 13% годовых, а управляющая компания приобретает сомнительную бумагу и под 2% годовых. Риск здесь явно не соответствует доходности, и можно четко просчитать, сколько недополучит клиент. Поэтому можно совершенно точно требовать компенсации. Другое дело, могут быть пограничные случаи, когда все не так очевидно. Они, конечно, будут вызывать большую дискуссию, поэтому в правоприменении мы будем исходить из добросовестности управляющих и пресекать, скорее, очевидные вещи. Вообще, мы надеемся, что такой подход сработает по принципу дамоклова меча. Участники рынка будут знать о том, что такое наказание возможно, и не будут злоупотреблять.

— В следующем году ЦБ еще планирует начать переход от нормативного надзора к риск-ориентированному. Как будет проходить переход?

— Действительно, к 1 июля 2016 года мы планируем важное нововведение: требование к риск-менеджменту, которое в корне меняет существующий подход к надзору. Сейчас Центробанк сам определяет активы, которые НПФ могут покупать. Это ограничивает возможность фондов принимать на себя риски и зарабатывать. При этом часто мы ограничиваем вложения в активы, которые на самом деле нужно рассматривать поштучно. Они могут быть хорошими, но формально не вписываться в установленные нормативы, и поэтому мы их ограничиваем. Это неправильный подход. Пруденциальное регулирование, к которому мы собираемся перейти, как раз будет способствовать тому, что НПФ начнут сами оценивать риски от вложения в активы при различных условиях. Условия, в том числе макроэкономического уровня — инфляция, ключевая ставка и т. д,— будут задаваться ЦБ, а дальше фонды будут сами моделировать ситуации.

— Это те самые стресс-тесты, которые сейчас обязательны для банков и будут обязательны и для НПФ?

— Да, именно. НПФ будут доказывать регулятору, что они все сделали правильно, а он может с этим не соглашаться.

— Не мало ли времени отводите для введения риск-менеджмента?

— Мало, но мы исходим из того, что сейчас у нас очень сильно зажаты инвестиционные декларации. Портфель, который есть сейчас у НПФ, скорее всего, должен выдержать стресс-тест. Когда фонды, внедряя риск-менеджмент, докажут свои компетенции в этой области, мы сможем начать делать послабления по разрешенным активам. Согласен, что систему риск-менеджмента внедрять сложно и дорого. Но, кстати, в том числе и по этой причине мы ждем дальнейшей консолидации отрасли, а некоторые фонды могут позаимствовать опыт и кадры у банков, в группы которых они входят.

— И уже к июлю 2016 года вы будете требовать внедрения системы риск-менеджмента?

— К 1 июля 2016 года, как мы рассчитываем, вступит в силу нормативный акт. Но его реализация разбита на несколько этапов. Только в 2017 году мы планируем сделать наличие стресс-теста обязательным для всех фондов. Что касается надзорных действий, касающихся качества стресс-тестов, то с ними мы будем определяться по ходу.

Правила игры

Анатолий Гавриленко, глава группы "Алор".

Внимательно следил за последними высказываниями наших лидеров относительно дальнейшего развития пенсионной реформы. И понял одно — от всех ранее данных обещаний на эту тему отказываться никто не собирается, но различные, как теперь дипломатично называют, геополитические события накладывают дополнительные обременения и на этот сектор нашего финансового рынка.

Можно сколько угодно радоваться или возмущаться очередным замораживаниям накопительной части в 2016 году, но при внимательном рассмотрении бюджета становится вполне очевидно, что эта мера для государства вынужденная. Порадовал своей категоричностью Дмитрий Анатольевич Медведев, который в последнем интервью телеканалам назвал этот маневр абсолютно справедливым, высказав уверенность, что наши граждане от него совершенно не пострадают. Не менее категорично наш премьер говорит и о стабильности ранее принятых на эту тему решений. "Мы приняли решение не отказываться от накопительной части пенсии и от существующей системы пенсионирования, потому что пенсионная система в целом должна быть стабильна". И уверенно добавил, что "мы пообещали в начале нулевых годов, что будут два элемента,— мы должны их сохранить. В этом смысле никакого пересмотра не произошло". Вот как тут не поверить в желаемое! Твердо знаю, что нет ничего более постоянного, чем временное. Но как же хочется в этом ошибиться!

А вот продолжительность трудового стажа для государственных служащих теперь увеличится до возраста 65 лет. Правда, сделают это постепенно. При этом те пенсионеры, кто не работают, будут иметь право на пенсию и на ее индексацию. А работающим пенсионерам повезло меньше. Их пенсия индексироваться не будет. Очень надеюсь, что состояние здоровья, позволяющее нашим пенсионерам продолжать трудиться, послужит им некоторым утешением. Но на этом проблемы пенсионного рынка не заканчиваются. Например, уже угасшая надежда негосударственных пенсионных фондов (НПФ) на отмену запрета на переход "молчунов" из Пенсионного фонда России с 2016 года. 1 января следующего года грозит превратиться в своеобразный отмененный "Юрьев день" для миллионов граждан России.

С другой стороны, нельзя не признать, что действия регулятора повышают прозрачность и надежность рынка НПФ. И, разумеется, сердечная новогодняя благодарность государственному Агентству страхования вкладов, которое делает вложения клиентов НПФ теперь практически безрисковыми. Непросто нам далось акционирование и попадание в систему страхования. Но оно того стоило. Впрочем, пока даже эта система не особенно повлияла на поведение застрахованных, в частности при выборе пенсионного фонда.

Из опыта последних встреч с десятками наших граждан, доверивших свое пенсионное будущее НПФ, становится ясно, что пока доверителей больше всего интересует процент годового дохода, полученного тем или иным НПФ. И они готовы за один лишний процент перейти в другой НПФ, не особо думая, что при этом теряют. А еще наши граждане не сильно доверяют финансистам и государственной пенсионной системе в целом. Они не видят пока большой разницы между НПФ и ПФР. Для многих это чаще всего одинаково непонятные аббревиатуры. Но не могу не отметить и другое: постепенно среди членов НПФ становится все больше мыслящих и активных участников, желающих не только понять, куда идут их деньги, какую пользу это приносит людям, но и участвовать в контроле за инвестированием. Они с интересом расспрашивают о построенных объектах и о возможности вложения пенсионных накоплений на их малой родине.

Анна КАЛЕДИНА