Газпромбанк решил закрыть свой лондонский офис

Российский Газпромбанк закрывает свой офис в Лондоне. Соответствующие документы банк направил в Регистрационную палату Великобритании еще в середине декабря, пишет Financial Times.

Газпромбанк закрывает свой офис в Лондоне, пишет Financial Times со ссылкой на документы, которые банк направил в Регистрационную палату Великобритании.

Издание отмечает, что заявление с просьбой исключить его из реестра юридических лиц Газпромбанк направил в Регистрационную палату 18 декабря прошлого года.

Как уточняет Financial Times, это произошло через 18 месяцев после того, как США и Евросоюз внесли банк в список санкций.

Газпромбанк открыл свой офис в Лондоне в 2006 году с планами по IPO. В рамках подготовки к IPO немецкий Dresdner Bank должен был приобрести одну треть Газпромбанка за $800 млн. Однако сделка была расторгнута, в Газпромбанке заявили, что немецкий банк предложил недостаточно средств, пишет издание BNE Intellinews.

Деятельность лондонского офиса Газпромбанка была практически заморожена с 2012 года, когда кредитная организация не смогла получить лицензию на право работы на рынке инвестиционных банковских услуг в Лондоне. Регулятор тогда заявил, что не выдаст разрешение без дополнительной информации об акционерах компании.

Санкции в отношении Газпромбанка были введены в июле 2014 года. Для него действуют ограничения на привлечение кредитов на европейском и американском рынке сроком более 30 дней.

В мае прошлого года агентство Bloomberg писало, что подпавшие под санкции российские компании с осени заплатили более миллиона долларов американским компаниям, лоббирующим законы в Вашингтоне, в том числе и применяемые Конгрессом ограничения. В частности, агентство сообщало, что Газпромбанк заплатил $450 тыс. за 9 месяцев 2014–2015 года компании Squire Patton Boggs, в которой трудится бывший руководитель сенатского большинства Трент Лотт и экс-сенатор от штата Луизиана Джон Бро. На основе полученных документов агентство указывало, что фирма Лотта получает от Газпромбанка вдвое больше, чем сам он получал за год работы в Сенате США.

Ольга НАДЫКТО